Этичный контрабандист людей

Стояла влажная октябрьская ночь 2023 года, 27-летняя Нэнси Талия Рамос Роке возвращалась домой из бара в Пуэрто-Мальдонадо, городе в перуанской Амазонии. Она пила дешевое бразильское пиво с друзьями и танцевала под песни, напоминающие ей о детстве, и неуверенно шла по улице в своих обтягивающих белых шортах.

Когда она приблизилась к своей квартире, ее внезапно ослепил яркий свет фар. Прежде чем она успела что-либо понять, к ней бросились десять полицейских. Они выкрикнули ее имя и затащили внутрь. Ее девятилетняя дочь заплакала, когда полицейские хлынули в тесную гостиную. Мать Рамос, которая присматривала за ребенком, потребовала объяснить, что происходит. Никто ей не ответил.

Полиция сняла арест на видео, и на следующее утро перуанские новостные каналы показали кадры, на которых Рамос, растерянно сидя на диване, нервно дергала ногой, пока полицейские засыпали ее вопросами. Газеты описывали ее как главу региональной сети по торговле мигрантами , действовавшую под псевдонимом «Сандра». Позже Рамос признала, что ей платили за перевозку мигрантов через бразильско-перуанскую границу. Большинство из них затем отправлялись в Соединенные Штаты.

Известие о её аресте дошло до меня в Мехико, где оказались многие мигранты, которым она помогла, ожидая возможности пересечь границу с Америкой. Я слышал, как люди говорили о «койоте» в Перу, которую они знали как «Маму Сандру». Койоты, как называют тех, кто помогает мигрантам пересечь границу, часто грабят своих подопечных или бросают их в джунглях. Но двое из знакомых мне афганских мигрантов тепло отзывались о Маме Сандре, благодарные за то, что она благополучно доставила их к следующему пункту пересечения границы.

Граница между порядочным гражданином и закоренелым торговцем мигрантами может быть на удивление размытой.

Один из этих мужчин, Сурат, путешествовал со своей дочерью и внучкой. Он рассказал мне, что Рамос договорилась о размещении его группы в отеле, когда они задержались на границе, привезла им всем еду и присмотрела за его внучкой, чтобы ее мать могла отдохнуть. Семья Сурата поддерживала связь с Рамос еще долго после того, как они вместе пересекли границу. «Это был не просто бизнес, — сказал он. — Это был человеческий фактор». Другой афганец, Мухаммад, сказал мне, что мама Сандра — «хорошая женщина», и что мигранты ей доверяют.

Просматривая видеозапись ареста Рамос, я задумался о её истории. Была ли она той заботливой женщиной, о которой говорили афганцы, или участницей безжалостной сети организованной преступности? Последние три года я пытался выяснить, кто она, опрашивая её семью, коллег, клиентов и деловых конкурентов, а также саму Рамос.

Рамос был одним из нескольких человек, арестованных в рамках операции «Проект Туркеса», начатой ​​Интерполом и Управлением ООН по наркотикам и преступности в 2023 году с целью ликвидации сетей контрабанды мигрантов в Латинской Америке. Подобные операции способствовали укреплению распространенного в Америке мнения о том, что необычайный всплеск нелегальной миграции в Соединенные Штаты, произошедший в период с 2020 по 2023 год, в ходе которого миллионы людей пересекли мексиканскую границу, был вызван деятельностью иерархически организованных банд.

В действительности, этот всплеск миграции был вызван самими мигрантами. Большинство из них пытались избежать бедности и насилия и возлагали свои надежды на США, основываясь на рассказах друзей и родственников, которые предполагали, что там они смогут преуспеть. Более того, не все сети контрабанды мигрантов управляются бандитами. В бассейне Амазонки многие из них носят неформальный характер и управляются семьями. В частности, среди женщин, как я обнаружила, грань между порядочным гражданином и закоренелой торговкой мигрантами может быть на удивление размытой.

ППуэрто-Мальдонадо — столица региона Мадре-де-Диос: пышной, изрезанной реками равнины у подножия Анд, почти полностью покрытой тропическим лесом. Рамос родился в 1996 году в Иберии, небольшом городке недалеко от границы с Бразилией и Боливией.

Ее отец работал на стройке в глубине джунглей и большую часть ее детства провел вдали от дома. Виктория, мать Рамоса, продавала еду золотоискателям-самозванцам, а также рубила и вывозила древесину из джунглей для продажи нелегальным торговцам лесом.

Нэнси Талия Рамос Роке

После ареста она переехала в квартиру своей матери в Пуэрто-Мальдонадо вместе со своим сыном и дочерью

Фотография Рамос и ее братьев и сестер в детстве

Пока Виктория работала, некому было присматривать за Рамос и тремя ее старшими братьями и сестрами, когда они не были в школе. Иногда за ней присматривал старший брат Рамос, Никсон; часто ее просто передавали от соседки к соседке или заставляли работать. В шесть лет она уже продавала подержанную обувь и одежду на местном уличном рынке.

В длительных экспедициях Виктория брала детей с собой в джунгли собирать дрова. Рамос научилась различать красное дерево и кедр — самые ценные ветви — и изо всех сил старалась оттащить их обратно на тропу.

У нее остались счастливые воспоминания о детстве: семейный участок земли, их куры и свиньи, река, где она и Никсон, брат, с которым она была ближе всех по возрасту, бросали камешки в воду и ловили рыбу.

Но есть и темные стороны. Когда я брала у нее интервью в Перу, Рамос буднично рассказала мне, что в семь лет на нее напал мужчина, которого ее мать наняла помогать на лесозаготовках. Он закрыл ей рот и оттащил за дерево, сказала она. После этого Рамос рассказала об этом матери, которая уволила мужчину, но не заявила в полицию, опасаясь, что это «приведет к слишком большим проблемам». Об этом инциденте больше никогда не вспоминали.

В 13 лет Рамос бросила школу, чтобы работать уличной торговкой. Три года спустя она родила девочку. Отец, её парень, пригласил её жить с ним в его семейном доме. Но его родственники не одобряли Рамос, и через несколько месяцев пара рассталась, оставив её воспитывать дочь одну.

Жизнь была тяжелой, и насилие было повсюду. Один из ее парней избил ее и пытался контролировать. Она сама попала в неприятности с полицией из-за драки с другой женщиной. В 23 года у нее родился сын, но отношения с отцом были несчастливыми и не продлились долго.

В 13 лет Рамос бросила школу, чтобы работать уличной торговкой на полную ставку. Три года спустя она родила девочку.

Вскоре после этого она переехала к другому парню, но, по ее словам, он тоже оказался жестоким. Никсон пытался помочь ей оставаться сильной. «Если ты будешь бояться плохих людей, они причинят тебе боль», — говорил он ей. «Ты должна быть как клоун: смеяться снаружи, плакать внутри». Однажды утром парень Рамос пришел домой пьяный и обвинил ее в измене. Согласно ее показаниям полиции, он вытолкнул ее на улицу, где избил на глазах у соседей. Ей удалось вырваться и босиком убежать в дом соседа, где она пряталась до прибытия полиции. Она с детьми на некоторое время вернулась жить к матери, а затем сняла небольшую квартиру неподалеку.

Ее жизнь была в полном беспорядке. Как она часто делала в прошлом, она обратилась за помощью к Никсону. Никсон был сложной личностью. Полицейские и судебные записи показывают, что на него было выдвинуто несколько уголовных обвинений еще с подросткового возраста, включая судимости за кражу и сексуальное насилие над ребенком. Вместо квинсеаньеры (праздника совершеннолетия) Рамос провела свой 15-й день рождения, сидя рядом со своей матерью в суде на одном из его слушаний.

Во взрослом возрасте Никсон работал контрабандистом, перевозя алкоголь и бензин через бразильскую границу. Рамос, нуждаясь в деньгах, попросил ее помочь ему в его поездках. Она начала ездить с ним к реке Акре на бразильско-перуанской границе.

Никсон научил ее правилам пересечения границы: как следить за дорогой в ожидании полицейских патрулей и где прятаться, пока они не проедут; когда платить полицейским на контрольно-пропускных пунктах, а когда возвращаться; как перевозить товары на мотоцикле к реке и перегружать их на лодки, которые будут пересекать границу с Перу; по каким лесным тропам обходить полицию. Ей нравилась эта работа. Езда на мотоцикле с братом освобождала ее от стрессов повседневной жизни.

Когда-то изолированный городок, сегодня Пуэрто-Мальдонадо находится в центре приграничной экономики, формируемой торговлей и миграцией

Рамос ничуть не смущало быть соратницей Никсона. Многие семьи занимались мелкой контрабандой в этом районе. Кроме того, в её глазах брат не мог совершить ничего плохого. На протяжении наших многочисленных разговоров меня поражала разница между пренебрежительным тоном, который она использовала по отношению к мужчинам в целом, считая их эгоистичными и опасными, и теплотой, с которой она говорила о Никсоне. Она полностью доверяла ему. «Он поддерживал меня, — говорила она. — Он был очень любящим по отношению к своей семье. У него было две личности: на работе он был серьёзным… казался плохим человеком. Но дома он был весёлым, весёлым и ласковым».

Однажды утром в 2020 году, спустя несколько месяцев после начала работы с Никсоном, Рамос готовила завтрак для детей на кухне, когда услышала стук в дверь. Она открыла её и увидела Никсона, стоящего в темноте и выглядящего напряжённым. «Пойдём со мной», — сказал он ей. «У нас работа».

Рамос не задавала вопросов. Она отвела детей в дом Виктории, затем села на заднее сиденье мотоцикла Никсона и помчалась по равнине, пока восходящее солнце окрашивало розовыми полосами туманное небо.

Они незаметно пересекли бразильскую границу, как это случалось уже много раз. Постепенно джунгли сменились домами на сваях, когда они приблизились к небольшому городку под названием Ассис-Бразил. В воздухе раздавалось стрекотание цикад и сверчков. Никсон остановился, и он с Рамосом спешились. Рамос ожидал увидеть ящики с контрабандным топливом или сигаретами. Вместо этого там стояли десять мигрантов — «темнокожие иностранцы», как позже описал их Рамос.

К тому времени этот участок границы стал прочно устоявшимся звеном в миграционном коридоре, ведущем из Бразилии в Эквадор, а затем в Колумбию и Дарьенский пролив, который проходит через Южную и Центральную Америку. Пересечь этот пролив крайне сложно из-за густых джунглей, ущелий и опасных животных. Долгое время мало кто пытался это сделать. Но к 2010-м годам миграционные потоки изменились. Кризисы в Венесуэле, Гаити и Афганистане вызвали резкий рост числа людей, желающих попасть в Америку. Распространение смартфонов повысило осведомленность о контрабандных маршрутах и ​​упростило передвижение с помощью GPS. Незаконное перемещение людей через Америку стало крупным бизнесом.

Рамос наблюдала, как подъехали две машины. Никсон нанял водителей, чтобы те отвезли мигрантов до контрольно-пропускных пунктов перуанской пограничной полиции; брат и сестра ехали следом на велосипеде Никсона. Незадолго до контрольно-пропускных пунктов водители остановились и высадили пассажиров. В джунглях были тропы, позволяющие обходить полицию, и Рамос хорошо их знала. Никсон дал понять, что ей следует идти впереди. Почти три часа она шла с мигрантами, а ее брат замыкал группу. В конце пути Никсон передал своих подопечных другому человеку для следующего участка маршрута. В тот момент Рамос не придала этому особого значения, но она только что стала контрабандисткой людей.

В течение следующих двух лет Никсон и Рамос прославились на миграционном коридоре. Мигранты, как правило, начинали свое путешествие, прилетая в Сан-Паулу по туристическим, гуманитарным или временным рабочим визам. Там они связывались с Никсоном и отправлялись — самолетом, если могли себе это позволить, автобусом, если нет — в Ассис, где начинался переход между Бразилией и Перу. Из Перу они могли попасть в Эквадор и далее в Центральную Америку.

Рамос и Никсон, как правило, совершали свои рейды через границу ночью или перед рассветом, когда наблюдение было практически незаметным. Тем не менее, полностью избежать полиции не удавалось. Часто удавалось подкупить их, чтобы они пропустили мигрантов. Иногда, однако, на смену прибывало новое подразделение; тогда Рамосу и Никсону приходилось сворачивать с дороги и перевозить мигрантов на каноэ по реке, через Боливию, прежде чем вернуться обратно в Перу.

Постепенно Рамос начала сама заниматься координацией — нанимать водителей, организовывать питание и транспорт, а также связываться с посредниками, которые занимались дальнейшей перевозкой мигрантов. Иногда работала с другими контрабандистами, иногда конкурировала с ними за одних и тех же клиентов.

Некоторые истории мигрантов запали ей в душу: история афганца, ставшего свидетелем убийства его отца талибами; история кубинки, подвергшейся нападению боливийских пограничников на глазах у своей семьи. Она часто думала об афганских женщинах, которые, боялись своих мужей и не решались им противостоять.

В разгар миграции по коридору Пуэрто-Мальдонадо Рамос перевозила около 80 мигрантов в неделю. Обычно они платили около 650 долларов каждому, но этого хватало на всю дорогу до Эквадора, а по пути были и другие расходы: взятки полицейским в одном городе стоили 100 долларов с человека. Рамос подсчитала, что зарабатывала примерно 700 долларов в месяц — вдвое больше, чем могла бы заработать, работая уборщицей или официанткой. Эта работа не сделала её богатой, но позволяла оплачивать аренду жилья, кружки для детей и другие расходы.

Иногда работа была опасной. Однажды она пыталась помочь группе гаитян, включая младенца, которые застряли на бразильской стороне границы более чем на неделю. Она позвала бразильского контрабандиста, чтобы тот отвез их через джунгли в Боливию. Но мужчина исчез с деньгами, которые она ему дала, бросив ее с мигрантами на незнакомой местности. Они шли несколько часов по жаре, затопленным тропам и роям насекомых. «Мы все были в отчаянии», — сказала она.

Когда группа остановилась у реки, чтобы напиться, на них напали боливийские полицейские, которые открыли огонь в воздух. Мигранты разбежались. Рамос арестовали и отделили от остальных; она больше никогда не видела.

Ее доставили в полицейский участок недалеко от границы, где сотрудники потребовали денег за ее освобождение. По ее словам, той ночью старший офицер настойчиво предлагал ей выпить с ним. Она опасалась, что он ее изнасилует, но в итоге он выпил так много, что потерял сознание. Рамосу удалось убедить других офицеров отпустить ее.

К началу 2022 года Рамос обеспокоилась тем, что работа становится слишком опасной.

Количество полицейских патрулей увеличилось, что означало более высокий риск ареста. Она также была убеждена, что конкурирующие контрабандисты охотятся за Никсоном. Она умоляла его бросить этот бизнес, и он пообещал, что сделает это в какой-то момент.

В том марте Никсон ехал на мотоцикле по лесной дороге, когда столкнулся с мчащимся на большой скорости грузовиком. Он погиб мгновенно.

После смерти Никсона жизнь Рамос пошла под откос. Она много пила, часто оставляя детей с Викторией. Ей было трудно их содержать. Она подрабатывала в ресторане недалеко от границы, но ни это, ни смены на рыночном прилавке ее матери не обеспечивали ей стабильного дохода. В конце концов, Рамос решила пополнить свои скудные заработки, вернувшись к контрабанде, на этот раз взяв на себя управление маршрутом.

Одной из первых задач, которую ей предстояло выполнить, было создание собственного бренда. В мире контрабанды людей репутация значит всё; мало кто доверит своё путешествие неизвестному человеку. Но это далеко не прозрачный бизнес: к определённым именам прикрепляются слухи и легенды, часто не имеющие под собой реальной основы.

Рамос некоторое время действовала под псевдонимом Сандра. Она настаивала, что это в память о родственнике с таким же именем, который умер. Но это также был псевдоним другой контрабандистки мигрантов, работавшей на том же участке коридора, по имени Гейди Санди Каймачи Флорес. Рамос знала Каймачи, которая тоже была из Иберии, и, должно быть, понимала, что использование этого псевдонима поможет ей переманить часть клиентов Каймачи.

Две женщины даже были похожи внешне. Неизбежно мигранты принимали одну за другую.

Чтобы еще больше осложнить ситуацию, другие контрабандисты иногда использовали имя Сандра, чтобы перехватывать группы и эксплуатировать их, как утверждает Рамос. Она рассказала мне историю о группе из 22 мигрантов, которых сбил с пути некий человек, утверждавший, что действует от имени «Сандры». Группа самозванцев ограбила мигрантов и напала на одну из женщин.

Семья и друзья оставили цветы, пиво и сладости рядом с крестом, отмечающим место гибели Никсона

Фотография на телефоне Рамос, на которой изображен ее новорожденный сын

В 2021 году Каймачи оказалась под следствием полиции, и Рамос стала единственной Сандрой, которую удалось найти. Затем ей пришлось формировать свою команду. Хотя у нее не было доказательств, Рамос была убеждена, что некоторые люди из сети Никсона шпионили в пользу его соперников, поэтому она собрала свою собственную группу проводников, посредников и владельцев конспиративных квартир. Иногда у нее не было другого выбора, кроме как нанимать тех же водителей и лодочников, которыми пользовались все контрабандисты на маршруте. Но там, она привлекала женщин, которым, как она считала, могла доверять: одиноких матерей, вдов, жертв насилия. Эти люди уже знали, как жить на обочине жизни. Большинство из них уже работали в неформальной экономике: перевозили контрабанду, стирали одежду или занимались проституцией.

Среди её сообщниц была боливийка Кармен (имена помощников Рамос — псевдонимы), которая умело ориентировалась на маршруте, использовавшемся после закрытия моста через бразильско-перуанскую границу. Кармен была опытной контрабандисткой пива и работала вместе со своим мужем. Он избивал её, но она всё равно оставалась с ним. «Она была мной много лет назад», — сказала Рамос.

Также была Йоланда, эквадорская вдова, которая занималась контрабандой товаров, а позже и мигрантов, через перуанско-эквадорскую границу; и Роза, мать пятерых детей с жестоким мужем, которая стирала одежду мигрантов для Рамос. К 2023 году Рамос координировала сеть из 15 женщин. Роза сказала, что группа была как семья. По ее словам, они делились едой и деньгами и помогали организовывать праздники по случаю дней рождения детей друг друга.

Я поговорила с некоторыми из этих женщин и была поражена тем, как легко они рассказывали о пережитом насилии, не только со стороны своих партнеров, но и со стороны мужчин практически во всех ситуациях, с которыми им приходилось сталкиваться. Когда кто-то рассказывал душераздирающую историю, другие женщины почти никак не реагировали.

В разгар миграции по коридору Пуэрто-Мальдонадо Рамос перевозил около 80 мигрантов в неделю.

Рамос настаивала, что заботится о женщинах из своей сети, но их работа была опасной. Однажды Йоланду арестовали и ужасно избили полицейские, когда она сопровождала группу в приграничном районе на севере Перу, рассказала мне Рамос.

Ресторан, где работал Рамос, стал известен как место встречи мигрантов и контрабандистов. Это была мятно-зеленая лачуга с облупившейся краской, пластиковыми стульями и пыльной верандой, где обслуживали как местных жителей, так и путешественников. На стене внутри висела цитата, написанная золотыми буквами, на которую Рамос время от времени поглядывал: «Nunca debes tener miedo de lo que estás haciendo cuando es correcto» — «Никогда не бойся того, что делаешь, когда это правильно».

В 2022 году присутствие полиции на границе еще больше усилилось, поскольку Америка усилила давление на страны Латинской Америки с целью пресечения нелегальной миграции. Вскоре в регионе Мадре-де-Диос осталось всего две крупные сети контрабанды. Одной из них руководил перуанско-бразильский торговец людьми по имени Райле Аугусто Сулька Гайосо, известный как Осо (Медведь). Другая принадлежала Рамосу.

По словам Мануэля Каллокиспе, журналиста, освещающего контрабанду и незаконную добычу полезных ископаемых в этом районе, Осо годами действовал в тех же приграничных зонах, что и Рамос. Сын отца-перуанца и матери-бразильянки, он занялся контрабандой мигрантов примерно в 2017 году. К тому времени Каймачи — настоящая Сандра — уже несколько лет работала на этом маршруте. Осо помогал Каймачи перевозить мигрантов и собирать платежи, прежде чем создать собственную операцию, когда торговля стала более прибыльной.

Среди его сообщников были двое мужчин, известных как Чаваль и Вилли. Чаваль находился под следствием по делу о домашнем насилии; Вилли фигурировал в нескольких полицейских отчетах Перу о контрабанде мигрантов.

Отношения между двумя группами впоследствии стали одним из главных пунктов разногласий между Рамос и перуанскими прокурорами. Рамос заявила, что Чаваль и Вилли работали с группой Осо, но иногда координировали свои действия с ней, когда их маршруты пересекались. Они направляли мигрантов друг к другу и иногда помогали группам друг друга пересекать разные участки границы. Прокуроры, ссылаясь на перехваченные телефонные разговоры, в которых Рамос, по-видимому, руководит двумя мужчинами, утверждали, что оба работали под ее началом. Они заявили, что это доказывает, что она является лидером крупной сети, а не мелким независимым деятелем, как она утверждала.

Рамос раньше помогал мигрантам пересекать границу на каноэ

Межокеанская автомагистраль превратила регион в важный транспортный коридор

Река Акре протекает вдоль границ между Бразилией, Боливией и Перу

Рамос не знала, что перуанская полиция следила за ней с 2021 года. В октябре 2023 года они предприняли свои действия, арестовав ее на улице и обвинив в руководстве преступной организацией, которую они называли «Лос Койотес дель Ориенте» — название, которое не использовали те, кто работал вдоль маршрута.

После её ареста я разыскал Каймачи, чтобы попытаться понять, какова была роль Рамос в контрабандной экономике. Она сказала, что перуанские прокуроры были правы, изображая Рамос как самого влиятельного деятеля и что Рамос была агрессивна в своих отношениях с конкурентами. «Когда кто-то начинает зарабатывать деньги, он начинает зазнаваться», — сказала мне Каймачи, добавив, что Рамос «говорила, что все прибывающие пассажиры — её. Никто не мог вмешаться, потому что все они были её пассажирами».

Каймачи также утверждала, что Рамос был безжалостен к своим клиентам. «Иногда они оставляли пассажиров в беде. Без еды, без ничего. Нередко можно было найти брошенных пассажиров вдоль шоссе, — сказала она. — У них не хватало денег; иногда они не платили полную сумму, и их оставляли».

Один афганский мигрант рассказал мне историю о своем путешествии через границу, которая, казалось, подтверждала характеристику, данную Каймачи. Он организовал переезд своей семьи через WhatsApp с помощью некой Сандры, с которой он никогда не встречался. Он сказал, что предоставляемая ею услуга была крайне грабительской. «Все сводилось к логистике, — сказал он. — Переводы и платежи. Если кто-то отставал, помочь было некому».

Но я не смогла найти ни одного свидетеля, который бы видел, как Рамос вел себя подобным образом. В мутном мире контрабанды соперники всегда будут сплетничать друг о друге. У Каймачи, безусловно, были основания выставлять свою бывшую конкурентку в плохом свете, и вполне возможно, что Сандра, о которой афганец отзывался пренебрежительно, была совершенно другим человеком. Рамос отрицал плохое обращение с мигрантами.

В мире контрабанды людей репутация решает всё; мало кто доверит своё путешествие неизвестному человеку.

Однако, изучая материалы дела, стало ясно, что Рамос становилась всё более расчётливой по мере продвижения по карьерной лестнице в контрабандном бизнесе, если не сказать аморальной. В одном из перехваченных телефонных разговоров слышно, как она разговаривает с адвокатом после задержания мигрантов, которых она сопровождала, и их показаний. Рамос спрашивает, называл ли кто-нибудь из них её имя. «Я инструктировал их, что нужно декларировать», — заверил он её. (Когда я спросил её об этой записи, Рамос сказала, что прокуроры неправильно истолковали её разговор, и она говорила о деле своей подруги.)

Рамос провела в одиночной камере более недели. Позже ее перевели в общую камеру с 36 мужчинами и женщинами, включая насильников и наркоторговцев. Там не было места, чтобы лечь. По ее словам, если она и спала, то только стоя, прижавшись к многочисленным телам вокруг.

Она была освобождена условно-досрочно незадолго до Рождества 2023 года. Когда она вышла из тюрьмы на рассвете, то увидела, что ее семья ждет ее снаружи. Дети подбежали к ней в слезах. Она сказала, что несколько недель извинялась перед ними.

Хотя с тех пор она неоднократно появлялась на слушаниях, вердикт до сих пор не вынесен. В Перу дела о контрабанде могут тянуться годами, затягиваясь из-за смены судей, пропавших свидетелей или огромного количества нерассмотренных дел. Рамос признала себя виновной в контрабанде мигрантов, но обжалует обвинение в том, что она возглавляла организацию по контрабанде. В декабре 2023 года суд низшей инстанции отклонил ходатайство прокуратуры о предварительном заключении под стражу, заявив, что недостаточно доказательств того, что Рамос руководила единой организованной операцией. Прокуратура подала апелляцию, утверждая, что даже без четкой структуры именно Рамос организовывала и перемещала людей по маршруту, что, по их словам, достаточно, чтобы назвать ее лидером. Если это обвинение будет подтверждено, ей может грозить до 25 лет лишения свободы.

С момента ареста Рамос изо всех сил пытается обеспечить свою семью

Над рестораном, где она раньше работала, висит вывеска: «Nunca debes tener miedo de lo que estás haciendo cuando es correcto» («Никогда не бойся того, что делаешь, когда это правильно»)

После ареста Рамос женщины из ее окружения остались без работы. Йоланда исчезла. Кармен перешла на мытье машин и сбор каштанов. Роза не нашла другого источника дохода. «Теперь я просто сижу дома и смотрю на лицо своей партнерши, — сказала она мне. — Больше ничего нет».

Впервые она встретилась с Рамос в сентябре 2024 года, через девять месяцев после своего освобождения. Если она и заработала много денег на контрабанде, то теперь от этого мало что осталось. Она жила в доме Виктории, в квартире на втором этаже в Пуэрто-Мальдонадо, зажатой между детским садом и придорожными ларьками. Квартира была маленькой, со трещинами в стенах. На столе лежала гора белья, а на полу валялись игрушки и школьные учебники.

Поначалу она меня пугала. У нее было бесстрастное лицо, и она никогда не улыбалась. Но после нескольких дней общения проявилась ее более мягкая сторона. Она становилась сентиментальной, когда говорила о Никсоне. Она с гордостью показывала мне фотографию своего сына, играющего в футбол, и видео, где ее дочь танцует. Очевидно, это дело сильно давило на нее. Соседи повторяли слухи о том, что она занимается торговлей людьми, включая проституток и человеческие органы, а ее дочь подвергалась травле в школе.

Порой казалось, что Рамос пытается повлиять на то, как я её изображаю, утверждая, что она занималась контрабандой мигрантов по гуманитарным соображениям и — что несколько противоречиво — что контрабанда является обычной экономической деятельностью в этом регионе мира.

Однако она не производила впечатления криминального гения, каким её изображали перуанские прокуроры. Она по-прежнему пользовалась тем же номером телефона, несмотря на то, что знала о прослушивании полицией её звонков. Каждое событие в деле приводило её в состояние бурной активности, и казалось, что она всегда реагирует на обстоятельства, а не контролирует их.

Журналисты и аналитики из неправительственных организаций, знакомые с регионом Мадре-де-Диос, заявили, что описание Рамос себя как контрабандистки, работающей с различными группами, а не как главы крупной иерархической организации, выглядит правдоподобным.

«Девушки, подобные ей, с границы, с Пиренейского полуострова, как Каймачи и другие, стали заниматься контрабандой мигрантов из-за нехватки средств и потому, что знают пограничный маршрут», — сказал мне журналист Каллокиспе. «Они не плохие люди».

Рамос находится в таком сильном стрессе, что ей трудно есть и спать. Она мечется между оптимизмом и отчаянием. Она потратила все свои сбережения на оплату услуг адвоката. Никто не хочет брать на работу человека с её репутацией. Контрабанда, даже если бы она хотела вернуться к ней, больше не вариант. Это слишком рискованно, а спрос упал, поскольку распространилась информация о том, что при президенте Дональде Трампе получить убежище в Америке стало практически невозможно.

В мае 2025 года Рамос села на речной катер и совершила трехдневное путешествие по реке Инамбари, пока не достигла деревянных хижин горняцких лагерей, где возникли бары и бордели для обслуживания нелегальных золотодобытчиков. В лагерях нет полиции, и вся работа оплачивается наличными.

Она спала в палатке и устроилась работать «дамой де компаньия» — женщиной, которой бары платили за то, чтобы она сидела и пила с шахтерами (и занималась с ними сексом, если они хотели заработать больше). В первую же ночь ее разбудил мужчина, забравшийся на нее сверху.

Никто не вмешался. Вскоре она уволилась и в конце концов устроилась поваром, работая вместе с другой женщиной, которая ее прикрывала. Работа все еще была «ужасной», говорила она — пьяные мужчины лапали ее и говорили ей ужасные вещи, — но она позволяла оплачивать счета адвоката и кормить детей.

Уставшая и боясь еще больше погрязнуть в долгах, она осталась, потому что не видела альтернативы. И так она продолжает идти вперед, получая зарплату за раз.

Перевод статьи The Economist